СМИ

 

ArtUktaine, 12 апреля, 2013

 

Вариации вокруг «Full Face»

 

Траекторию размышлений о выставке художника Ильи Пруненко «Full Face», которая сейчас проходит в Карась Галерее, можно сравнить с полетом мухи. Возникает такая ассоциация в силу трех основных причин: большого масштаба некоторых работ; своеобразного «zoom» эффекта - максимального приближения к объекту, который изображается; и тематики работ - лицо одной и той же девушки.

 

По мнению американского антрополога Эдварда Холла, оптимальное расстояние для повседневного социального общения колеблется от 1,2 до 3 метров. Молодой донецкий художник Илья Пруненко по-своему интерпретирует вопрос дистанции, сочетая имитацию макросъемки с глобальным масштабом. «Мы склонны рассматривать свое лицо с довольно близкого расстояния. В момент созерцания себя самого человек возвышается над собой, делает себя предметом исследования. Близость вызывает двойственные чувства. И эта амбивалентность вызывает у нас состояние возвышенного», - отмечает автор в аннотации к выставке.

 

Экспозиционная стратегия «Full Face», которую использует Илья Пруненко, перекликается с его более ранними проектами, в частности серией работ «Слепые» в Я Галерее. Так, четыре масштабные работы дополняются крошечными полотнами, на которых изображены маленькие элементы: уголок губ, часть кожи, веко. Художник словно разрезал одну большую картину на маленькие куски, намекая тем самым, что даже отдельные части полотна можно рассматривать как самодостаточные произведения искусства. Детали превращаются в своеобразные примечания/ссылки.

 

Илья Пруненко принадлежит к прихожанам церкви адвентистов седьмого дня – одного из направлений протестантизма, возникшего в XVIII веке. В соответствии с этим учением дела человека есть доказательством веры. Сакральные подтексты прослеживаются в ряде работ Ильи: «The End» (пророчества о конце света), «Маленький рог» (небный язычок как символ Ватикана и Папы Римского), «Кинофайлы» (аналог средневековых фресок - своеобразной «Библии» для бедных), «Чувство христианства» и другие. Адвентисты отрицают церковные обряды, в том числе, почитание икон. По замыслу автора выставка «Full Face» должна вызывать «ощущение трансцендентальности идей, стоящих за объектом эстетического восприятия», зритель может пережить «шок от понимания невозможности чувственного представления этих идей при максимальной иррациональной приближенности к ним в самом акте восприятия».

 

Расстояние часто описывает личное отношение художника к изображаемому объекту. В художественных школах ученикам советуют отходить на некоторую дистанцию от мольберта, чтобы целостно воспринять свою работу и преодолеть собственную творческую ангажированность.

 

 Лицо уже давно не является «визитной карточкой» человека, благодаря которой происходит идентификация личности. Под влиянием рекламной индустрии, «институтов красоты» и пластической хирургии телесность трансформировалась в своеобразный 3D билборд. Однако, главной темой выставки «Full Face» является не столько лицо, со всеми возможными подтекстами, а собственно приближение как процесс.

 

 

 

Лина Романуха

http://www.artukraine.com.ua/articles/1459.html

 

 

ArtUktaine, 1 февраля, 2013

 

Почеркушки в галерейном пространстве

 

 

 Уже седьмой год подряд в Карась Галерее проходит проект c ироничным названием «Художники рисуют». Основная концепция проекта – каноничность и доступность формата, все работы выполнены на офисной бумаге А4 шариковой ручкой.

 

 

Идеологию выставки, с её минималистическими средствами выражения, меценат проекта Игорь Воронов, сравнил с феноменом киевского музыкального авангарда 60-х: «Под давлением эстетического террора композиторы могли сочинять только фортепианные сочинения, без использования эффектного оркестрового многоголосия, но в таких ограниченных условиях они создали интереснейшие математические произведения».

 

В художественной среде, как правило, не очень любят шариковую ручку, ведь, кроме некоего «привкуса повседневности», ее невозможно стереть, размыть, сделать темнее или светлее. Однако, несмотря на формальные рамки, организаторы проекта получили около 500 рисунков из разных регионов страны: Харькова, Одессы, Львова, Ужгорода, Симферополя. Несколько работ из Москвы, Гамбурга, Лебаха (Германия). Из всего массива было отобрано около 300 рисунков. За всю историю проекта среди участников были и “классики современного искусства” (Анатолий Криволап, Александр Ройтбурд, Тиберий Сильваши, Павел Маков), и молодые именитые художники (Жанна Кадырова, Никита Кадан, Алевтина Кахидзе, Леся Хоменко), и аматоры. В экспозиции этого года были рисунки 6-7-летних детей.

 

 «Несерьезность» материалов производит некоторый терапевтический эффект. С одной стороны, он снижает профессиональную ответственность художников и предоставляет им тематическую и стилистическую свободу, с другой стороны, дает импульс всем другим ценителям искусства померяться силами с представителями богемы. Это сродни результату мозгового штурма, когда то, что было на периферии сознания, высвобождается от цензуры «здравого смысла».

 

 18 января, во время встречи с участниками, куратор проекта и галерист Евгений Карась признался, что иногда они делают поблажки авторам «с именем»: «В этом году в экспозицию попало несколько работ, сделанных гелевой ручкой, но поскольку авторство принадлежит Александру Дубовику, отказать ему не было ни моральных, ни идеологических сил».

 

Амплитуда стилей представленных работ довольно разнообразна – от гиперреализма и супрематизма до мейл-арта и готики. По сравнению с предыдущими годами выросло количество работ, сделанных с помощью принтера или проектора. Изображение печатается на бумагу или проецируется, а потом контуры обводятся ручкой. Но, по мнению организаторов, даже такая «профанация» имеет право на свое место в экспозиции, поскольку репрезентирует современные художественные стратегии.

 

«Люди искусства привыкли создавать вокруг себя некий ареол недосягаемости. Дорогостоящий рабочий инвентарь (мольберты, холсты, масляные краски, специальные ватманы и так далее) с одной стороны помогают создать рабочую атмосферу, но иногда и ограничивают творческие порывы. А вот рисовать шариковой ручкой, которую держит каждый человек и на обычной офисной бумаге, это как сыграть "мурку" музыканту. Художники спускаются с Олимпа, чтобы протянуть руку помощи офисным работникам и тем, кто не решался попробовать свои силы в современном искусстве», - пошутил Евгений Карась.

 

Молодой художник Юрий Пикуль уже 4й год подряд принимает участие в этом проекте: «Всегда интересно попробовать свои силы в другом материале. Строгость формата воспринимается как вызов. Если прослеживать некоторую тенденцию, то могу сказать, что сами экспозиции стали более концентрированы, увеличилось количество и улучшилось общее качество работ».

 

В рамках проекта организаторы издают каталог, где представлены работ участников. Презентация традиционно происходит в преддверии новогодних праздников. В этом году выставку в Карась Галерее дополнили ещё и оригинальные авторские бумажные игрушки.

 

Благодаря своему компактному формату выставка может легко мигрировать в разные выставочные пространства. Так, в 2009 году работы украинских художников увидели посетители международной арт-ярмарки в Вильнюсе, а в 2010 году в Лондоне. За 7 лет коллекция проекта выросла до более чем тысячи работ. Евгений Карась планирует сделать масштабную репрезентацию проекта в рамках Art Kiev 2013.

 

Искусство – это поэзия. Даная выставка, как и известная фраза Ахматовой: «когда б вы знали, из какого сора растут стихи», говорит о том, что для творческого процесса необязательно нужны полотна, краски, мастерские. По мнению писателя Андрея Куркова, шариковая ручка – идеальная игрушка для человека, желающего оставить след. 

 

Лина Романухa

http://www.artukraine.com.ua/articles/1366.html

 

 

 

afisha.bigmir.net, 26 Августа, 2012

 

Арт-жара в Галерее Карась: честная летняя провокация

 

  За небольшие деньги зритель может получить место рядом с художником на галерейном “пляже”.

 

В тексте, сопровождающем выставку, читаем: “Это в первую очередь эксперимент, направленный на изменение стереотипов отечественного арт-сообщества. Группа перспективнейших художников из разных регионов Украины получила по 3 холста размером 80х60 и провокационное летнее домашнее задание – нарисовать работы, которые они будут готовы продать по очень низкой стоимости” (в скобках заметим - $500/штука).

 

Часто, как только речь заходит о современном искусстве, в голове, и у говорящего и у слушающего, включается автоматический калькулятор, и обсуждается чаще всего стоимость того или иного произведения.

И уже из стоимости делаются выводы о ценности. Наиболее удаленное, казалось бы, от экономики (назовем ее “желудком”) занятие неким странным образом превратилось в служителя “желудка”, поставляющего ему “прекрасное”. И чем дороже обходится, тем “прекрасное” прекраснее.

 

Вообще, человеческое сознание настолько привязалось к денежным знакам, что сделало их практически новой религией. В результате  рассудок и чувства, похоже, уже ни на что, кроме «желудка», не работают. «Желудку», кроме прочего, для более плодотворного переваривания пищи, абсолютно необходимо, чтобы все воспринимаемое чувствами было объяснимым, желательно самым простым способом. «Желудок» требует от рассудка понятной установки, как то: «Все плохо. И ничего тут не поделаешь. И нечего рыпаться. Как-нибудь проживем», или – «Все будет хорошо, надо только убрать помехи. Это они во всем виноваты». И то, и другое довольно легко переваривается. «Желудок» имеет еще одну характерную черту – жить обещаниями будущего, и потому требует не только еды и развлечений, но и инвестиций (тут берутся за дело специалисты, которые умеют убедить, что они выгодны или полезны). Как например, некоторые люди уверены, что инвестируют в здоровье, образование или в долговечность стиральной машины.

 

На данной выставке предложено доступно инвестировать в искусство. “Многие даже и не мечтают приобрести картины молодого и известного художника, в то время как на поверку цена такого приобретения вполне демократична, особенно, если учесть инвестиционную привлекательность” – говорится в тексте.

 

Выставка намеревается приблизить тему покупки искусства к простому посетителю галереи, лишив “современные произведения искусства ореола недосягаемости, созданного шумихой в СМИ и аукционными домами” (в скобках заметим предельный “ореол недосягаемости” – это $250 млн за Поля Сезана).

 

Однако, не провоцирует ли эта выставка на “подумать”? Не эксперимент ли это над художниками и потенциальными покупателями?

 

С художниками более или менее понятно: у тебя три холста (и ты с ними в ряду других, даже похоже на соревнование) и если тебя выберут, ты получишь немного денег. И что же ты будешь делать с этим предложением?

 

С покупателем - зрителем сложнее: является ли искусством то, что стоит сейчас именно эту сумму денег? Может, это полуискусство? Случится ли именно с этим художником что-нибудь похожее на “Ройтбурд vs. Караваджо» (Google в помощь)? Не наплевать ли на инвестиционную привлекательность и не купить ли то, что вдруг понравилось? Или достаточно впечатления? Не столько от произведения, сколько от эксперимента..

 

В итоге решено было вообразить себе эту выставку чистым экспериментом и  провести его и над собой (как художником и как зрителем).

 

Я, как не творческий художник, в такой ситуации на первом холсте написала бы “№1, 80х60, $500”, на втором - “№2, 80х60, $500”, ну и понятно, что на третьем. Как не поддающийся специалистам зритель, при наличии данной суммы, я купила бы единственную, на мой взгляд, нетворческую работу (Максим Мирнов “Б.н.”).

 

На самом же деле мне вполне достаточно безденежных инвестиций в воображение.

Лариса Венедиктова

 

http://afisha.bigmir.net/exhibition/blog/187135-Art-zhara-v-Galeree-Karas---chestnaja-letnjaja-provokacija

 

 

 

 

 

afisha.bigmir.net, 11 Июня, 2012

 

Очарованный взгляд: Искусство как обольщение

 

 

В рамках Параллельной программы Первой Киевской международной биеннале современного искусства ARSENALE 2012 проходит выставка Влады Ралко.
 
"Проект сосредоточен на феномене начала: первого ощущения, первого взгляда”
Первое ощущение, первый взгляд… я бы назвала это скорее первым касанием. Работы Влады это «образы образов», куда уже включено искусственное пространство – воображения, смещения относительно мира, своеобразный пара-мир. Этот, как будто не-подлинный, мир на наших глазах «разлагает реальность на прекрасные фазы», касается нас своей особенностью и единичностью, уводя точку касания в бесконечность, где мир не делится на внутренний и внешний, где никакие нужды, ни личные, ни общественные, не избавят человека от того нечеловеческого понимания, которое хочет в человеке совершиться.  С прикосновения, в котором обнаруживает себя «существование», начинается понимание. Ничто не велит этому «прикосновению» быть, и уж, тем более, ничто не гарантирует понимания. «Стремление отгородиться комфортом от мира и от себя самого» - вот гарантия того, что прикосновения и понимания не случится.
 

В «Очарованном взгляде» художница проводит опыт, “в котором можно наделить объект эффектом «изначальности» или новизны независимо от обстоятельств, попытаться увидеть его словно впервые, заново. Таким образом, появляется возможность зафиксировать объект таким, каким он есть на самом деле”

И тут мы можем иметь дело лишь с доверием, и не столько с доверием искусству или художнице, сколько с доверием самому себе.
Доверяем ли мы тому, что видим и чувствуем? Что это такое – “объект, как он есть на самом деле”? И не являются ли эти вопросы свидетельством сомнения? И не может ли быть, что такое вопросительное настроение и есть предпосылкой согласия с миром?
Может быть лишь в сомнении присутствует отсутствующее целое?
Сомнение как касание.. Первые осторожные касания мира нас задевают “тихо, как мыши. Мыши неожиданно тихо являются и неслышно движутся, подгрызают, проползают. Наш испуг перед ними несоразмерен их крошечности и легковесности. Мысли и музы тихи и проворны, как мыши; как мыши являются исчезают”
 
Влада говорит, что эффект новизны может стать “медиумом чистого, а потому – откровенного обольщения”. Откровенность как внезапность столкновения с объектом,  обольщение как способ познания. Если мы позволим себе мыслить эротическое не как обмен или присвоение, но как очарованность миром.
Художнице “важно приравнять только рожденное к впервые увиденному, превращая оба явления в равные чувствительные органические структуры, потому что в действительности – банальное, добытое точным «первым взглядом», является таким же мягким и волшебным, как первоначальная «горячая Вселенная».

Глубоко (именно - глубоко!) личное художницы, не сокрытое покрывалами расчета на успех, создает дискомфорт восприятию, раздражает и отвращает взгляд потребителя «эстетического». Но и является условием превращения «в нечто родное и необходимое для чужого человека”. “Но все-таки я не могу иногда осознать: как именно это работает” – сказала Ралко в одном из интервью. Работает, как мне кажется, риск, опасность несокрытости, прозрачности намерения - обольстить, захватить восприятие тем юным, всегда новым – эоном, который, собственно, и есть вечность.
 

Вот этого риска мы не можем от художника, да и не от кого вообще, требовать, но, возможно, мы в состоянии предложить нашу  готовность к бескорыстному восприятию, где бескорыстие является не частным, а безусловным. И тогда может случиться чудо узнавания – понимания, без которого все нас окружающее (и мы сами) -бессмысленно, не нужно и противно.

Лариса Венедиктова


http://afisha.bigmir.net/exhibition/blog/184182-Ocharovannyj-vzgljad--Iskusstvo-kak-obol-cshenie

 

 

 

 

24 телеканал новин, 30 Декабря, 2011


У Києві відкрилась виставка сучасної графіки

 

Всі 3 сотні робіт, що представлені на загал, виконані на папері офісного формату та кульковою ручкою.


"Чому? Бо, скажімо, художники звикли працювати на акварельному папері, на ватмані якомусь спеціальному, пензлями, вугіллям, пастеллю і так далі. А ось малювати кульковою ручкою, яку тримає кожна людина і на офісному звичайному папері, це як зіграти "мурку" музиканту", - пояснює ідею проекту куратор галереї Євген Карась.


Більшість художників вперше виконували роботи незвичним інструментом й у форматі А4 змогли відкрити для себе новий погляд на графіку.
"Як на мене, це так сподобалося усім художникам, тому що ручка такий простий матеріал, він завжди може лежати в сумці. Формат А4 теж чудово", - вважає художниця Ганна Надуда.


До мистецтва графіки долучилися й офісні працівники. Деякі роботи були зроблені під час телефонної розмови або обідньої перерви. На думку мистецтвознавців, невимушене малювання дозволяє зазирнути у власну підсвідомість.


"Мимовільне малювання може породжувати цікаві речі, які сидять у підсвідомості і це є розкриттям. Тому мені здається, що це теж може, врешті-решт, переростати в якісь серйозні, цілісні відкриття", - переконана художниця Оксана Чепелик.


Мистецтво графіки може відкрити для себе кожен охочий. Головне мати кулькову ручку і листок паперу.

 

 


http://24tv.ua/home/showSingleNews.do?u_kiyevi_vidkrilas_vistavka_suchasnoyi_grafiki&objectId=173273
 

 

 

 

Gloss.ua, 8 Ноября, 2011

 

Внутренности наизнанку - обзор выставки «Внутри» Влады Ралко

 

То, чего не было, но что является частью нас самих, обрезки памяти, трансформировавшиеся в совершенно иной собственный мир: в Киеве открылась выставка «Внутри» известной украинской художницы Влады Ралко

 

Влада Ралко считается одной из самых сильных украинских современных художников. Она всегда экспрессивна, ее картины насыщены цветом, они впечатляют и будоражат сознание. Картина «Мальчики» была среди 20 работ украинских живописцев, отобранных для аукциона Sotheby's.


«Внутри»   нечто слишком интимное, задевающее глубоко спрятанные в памяти отрывки чужого пространства, и в то же время все это кажется настолько близким, понятным и наполненным собственным опытом.


  Влада Ралко, художница
“Это работы, которые делались на протяжении длительного времени, где-то от полутора до двух лет. Но в итоге они сложились в такую цельную линию. Эти образы взяты из памяти, они прошли через фильтры реального-моего, реального-увиденного и трансформировались настолько, что начали жить своей собственной жизнью. То есть всех этих картинок и ситуаций никогда не было на самом деле. С одной стороны, они очень реальные, с другой   абсурдные, они все тесно связаны со мной, и, в конце концов, этого со мной никогда не было. Это нечто, чего никогда не было и не будет в реальности, но это все-таки конкретные и материальные вещи для меня”.


При первом впечатлении   ощущение некого абсурда и бессмысленности, стоит собрать воедино все элементы картины, и она начинает жить какой-то своей жизнью, появляются сюжет и действие, впрочем, для каждого контекст совершенно разный, свой, внутренний.


    Влада Ралко, художница
“Для меня очень важно смысл вывернуть наизнанку, изменить его настолько, чтобы он перешел стадию абсурда, и за счет этого сама картинка стала максимально яркой, максимально выразительной”.

 

 

 

 

К новым размышлениям приводят названия картин, задающие некие рамки восприятия: «Бриджит», «Лосось», «Бассейн», «Ножницы», «Утром», «Кролики».
    

  Евгений Карась, галерист
“Влада одна из тех художников, которые держат планку. На сегодняшний день мы становимся свидетелями того, как наши классики потихоньку спускаются на какую-то декоративно-коммерческую стезю. Делать сильные вещи в какой-то степени тяжело физически, хотя и приятно, конечно. Но, я считаю, что это определенный поступок. И поскольку это сложно, то не все художники выдерживают в творческом марафоне. У Влады это получается. Влада, как всегда, непредсказуема, неожиданна, гиперчувственна, глубоко личная, женственная, душевная. В этом перечислении есть определенная жесткость позиции, есть красота живописных переживаний. Владу абсолютно невозможно вычислить с точки зрения методов композиции, трактовки, пространства, перспективы. Она не поддается традиционному осмыслению картинности”.

 

Устрашающие своей откровенностью, захватывающие цветом картины как будто заглатывают в сферы неведомого, личного, обнаженного внутреннего я.
 

    Иванна Кучеренко, гость выставки
“У Влады всегда очень персонализированные работы, очень личные. Зная ее, ты понимаешь, насколько она в этих картинах. Для человека, который не знаком с творчеством Влады, ее картины на первый взгляд могут быть не понятными, очень хаотичными, но уже, например, зная название картины, понимаешь ее по-другому и еще в нескольких смыслах. Много людей чувствуют себя причастными к ней, когда видят работы, то есть находят в них какие-то общие эмоции, которые они переживали”.


 
Гомер, художник
“Влада, как всегда, держит свою линию. С одной стороны, она не удивила меня чем-то новым, манера ее живописи очень «владная». А для того, чтобы рассказать о каких-то дополнительных ощущениях, должно пройти время. Да, это круто, мне нравится и всегда нравилось, чего-то большего я сказать не могу”.

 

Алена Качкан

 

http://gloss.ua/story/expos/article/62796

 

 

 

 

Art Ukraine, 1 Сентября, 2011

 

Ребенок в инкубаторе

 

В галерее «Карась» открылся проект Оксаны Чепелик «Техногенезис». На ее живописных полотнах можно увидеть младенцев. Однако Оксана Чепелик далека от сентиментальности. Художница обращается к неоднозначной теме современных технологий в сфере рождения.

 

Младенцы Оксаны Чепелик похожи на инопланетных существ. Как это ни странно, но подобное сравнения часто можно услышать от родителей новорожденных. В этом смысле художница приближается не к своим фантазиям, а скорее к неоднозначной и таинственной части нашей жизни – к рождению. Недоношенные, подключенные к аппаратам младенцы, в синем сюрреалистическом свете едва ли вообще похожи на «карапузиков», к образу которых мы привыкли. И если новорожденный появляется на свет не в яслях с розовыми щечками, то возникает вопрос: что такое рождение нового человека, и какие новые символизации этого события предлагает нам современность?

 

Оксана Чепелик предлагает свои жутковатые образы недоношенных переплетенных катетерами человечков. Под ее взглядом раскрываются две стороны рождения: интимность процесса родов и одновременно пополнение генофонда страны. Будучи по-настоящему социально-критическим художником, Оксана концентрирует биоэтику, гендер и демографические и другие социальные вопросы в одном экспрессивном образе. 

 

Название выставки «Техногенензис» отсылает сразу к двум сторонам процесса рождения. «Генезис» – рождение, как тайна, заложенная природой, и «техно» - то, как человек способен на эту тайну влиять. Ведь без современных технологий недоношенные младенцы могли бы просто умереть. Такое смешение жизни и смерти проступает в очертаниях «недоживых» младенцев, в изображениях инкубаторов рядом с ними, и усиливается тревожными тонами, использованными художницей. Полотна «Техногенезиса» страшноватые, но только так, должно быть, по мнению художницы, можно выйти на современный уровень понимания всей многогранности процесса рождения.

 

Анна Ландихова

http://www.artukraine.com.ua/articles/573.html

 

 

 

 

Gloss.ua, 4 Августа, 2011

 

Суициду здесь не место. Открылась выставка работ “Piccolo Amore” Виты Буйвид

 

 Материалисты, которые находятся в Киеве или уже вернулись с морских курортов, будут приятно удивлены, посетив выставку Виты Буйвид “Piccolo Amore” в галерее «Карась» по адресу: Андреевский спуск, 22 а. В основном на выставке затронуты тривиальные проблемы всех жителей городов, такие как одиночество, чрезмерный материализм, суицид. Работ не очень много, но смысловое наполнение достаточно сильное. Основным предметом, символизирующим материальную сторону общества, некий фетишизм, выступают женские туфли. Автора к такой теме побудил опыт работы в фэшн индустрии, а точнее, разочарование в ней.

 

Вита Буйвид, художница: «Я некоторое время работала в Москве для журнала мод. И в то время, когда я этим занималась, мне казалась что это очень творческая деятельность, все было так интересно. А потом в какой-то момент я поняла, что это очень далеко от искусства, и у меня возник комплекс сожаления о потраченном времени. И, чтобы избавиться от этого комплекса, я подумала, что этот опыт, который я приобрела в фэшн индустрии, все-таки превратить действительно в искусство. Поэтому я сделала проект на основе фэшн историй. Он сделан в стиле фэшн съемки, в каждом кадре присутствует дорогая обувь, которую мы обычно используем на съемках». 

 

На выставке представлены несколько триптихов, серия «Суицид», отдельные картины: «Окружная», «Страсть», «Золушка» и другие. Триптихи и серии отлично вписываются в стилевую концепцию журнальных публикаций, где присутствует серийность, некая продолжительность истории в картинках. Например, в триптихе «Свидание» раскрыта история начала взаимоотношений, а «Все собаки делают это» показывает неразделенную любовь братьев наших меньших к обувной индустрии. Обувь как фетиш – явление, которое, наверно, до конца понять могут лишь те, кто воздвиг эту вещь до такого величественного статуса, то есть женщины. Мужчины не всегда способны постигнуть важность такого вроде бы как незначительного элемента гардероба. Евгений Карась, куратор галереи: «Я, как мужчина, чувствую легкий трепет, потому что у меня такое ощущение, что я нахожусь на чужом празднике жизни. Все очень женское  в хорошем смысле этого слова. И у меня такое впечатление, что я как будто подглядываю за какими-то интимными процессами в душе женщины. Магия женских туфель и потрясающее сочетание драмы, тончайшей иронии, юмора и искренности. Тема, по сути, о жизни и смерти, но я здесь не ощущаю цинизма, который по идее мог бы превалировать. Здесь все невероятно тонко, чувственно, по-честному, искренне, с долей сарказма, но без цинизма. Я думаю, женщины больше знают о мифе туфель, об этом символе. Я не понимаю, почему женщины так трепетно к этому относятся. Я не могу понять, зачем так много туфель каждой женщине». 

 

Вита Буйвид, художница: «Это проект об одиночестве человека, о зависимости человека от вещей и от различных понятий, скажем,  когда понятие любовь подменяется каким-то чуть ли не фетишизмом. Тут уже непонятно, от чего человек страдает больше». Весьма интересна  техника создания работ. В основе лежат фотографии, напечатанные на сатине, а потом они расписывались масляными красками. В итоге работы уже невозможно назвать фотографиями, они становятся живописными произведениями. Кстати, помимо картин, на выставке вас приятно порадует инсталляция из женских туфель у камина. 

 

Впечатления гостей:       
 

Фаина Еренбург, арт-директор Davis Investment: "Вита – очень творческий человек. То, что обувь это действительно один из очень важных элементов, который женщина видит как составляющую своего образа – это правда. Как еще говорили наши мамы и бабушки, живущие в советские времена, что можно иметь какую угодно одежду, но туфли должны быть самые лучшие".       

Олег Вановский, студент: "Я вижу искусство. Меня впечатляет творческий подход. Тема достаточно тонкая, интересная. В этом меняющемся мире людям бывает трудно ладить друг с другом, а маленькие вещи помогают". 

Карина Михайлюк, студентка: "Мне очень понравилась выставка. Было приятно увидеть столько туфель, окунуться в женский мир. Об этой художнице хотелось бы узнать больше".  

 

Название выставки Piccolo Amore переводится как «маленькая любовь», и, потерявшись во всевозможных материальных пристрастиях, заменив ими реальные чувства, окунувшись в мир вещей, блеска и глянца, нужно никогда не забывать, что подмена настоящих ценностей в жизни поддельной реальностью не принесет счастья.

Это не так сложно запомнить, зная, что хоть маленькая, но любовь все-таки существует.

 

http://gloss.ua/story/expos/article/59888

 

 

 

 

 

Портал "Культура" , 21 апреля, 2011

 

Новый проект «Лелеки» Виктора Покиданца – в киевской «Карась Галерее»

«Бе-елый аист летит над Полесьем». Полесье – Чернобыль. Чернобыль – радиация. Не влезай, убьет, в общем. А теперь - стоп: все совсем не так было! Своих «Аистов» художник Виктор Покиданец начал писать в Полтавской губернии. Говорит, «по мотивам» удавшегося отдыха в селе с обязательной речкой-невеличкой. А ассоциируются птички у автора с семейным уютом и теплом, но уж никак не с радиацией. Наверное, очередная годовщина Чернобыльской аварии сбила меня с толку. А может, на ироничный лад мысли свернули из-за «АртПрома» - многолетнего предыдущего проекта одного из самых именитых авторов украинской «новой волны». Впрочем, когда еще недавно живописал рабочих, сам Покиданец, кажется, тоже был серьезен, в отличие от критиков и зрителей, которые всегда так и норовят усмотреть свои «смыслы» там, где их, может, и не подразумевалось.


Виктор Покиданец – художник странный. По нынешним временам – не в меру непубличный. (Хотя, пусть и не балует своим присутствием «тусовки» богемные и светские, как тот же Илья Чичкан, тем не менее, успевает «засветиться» множеством проектов, и каждый из них в итоге оказывается не «проходным», а очень даже замеченным публикой и экспертами). Да еще, такое впечатление, он все время «ищет свою ноту», меняя стили как перчатки.


Вот, скажем, Александр Ройтбурд: годами человек пишет автопортреты (а 31 декабря – так обязательно, как некоторые «каждый год ходят в баню»). И бриколлажи на тему классики живописи. В итоге и сам доволен, и зрителям приятно. Ведь зритель любит предсказуемость. Юрий Соломко остается всеми уважаемым специалистом по географическим картам. Упомянутый выше Чичкан, это тоже каждому, кто ходит на выставки, известно, год за годом воспевает зверье, только отвлекаясь на множество прочих тем и предметов. Тиберий Сильваши «специализируется» по здоровущим нефигуративым полотнам с потеками краски. «Патриарх» украинского контемпорари Александр Дубовик… Ну, достаточно увидеть картины любого периода, от 1970-х до 2011-го: замочные скважины, стилизованное Всевидящее Око, лестницы Иакова, символизм геометрических фигур… А что Покиданец?

 

В 1980-х художник удивлял публику мистическими сюжетами, затем увлекся украинской парсуной. И критики в 1990-х заговорили об изяществе стилизованных женских портретов в творчестве «звезды» «южно-русской волны». Не успел зритель привыкнуть к «новому» Покиданцу – на смену «феминам» пришли… неодушевленные предметы вроде лампочек, пачек папирос, мочалок. И прочий «презренный мусор». Который на минималистских полотнах каким-то чудом казался вполне достойным вечности, вырастал до масштабов философии, словно раз за разом воплощая «вещь в себе». Уже в 2000-х, неожиданно для всех, бывший николаевский, а с 1992 года вполне даже киевский «матерый человечище» живописи стал писать вообще «поэзию труда». Монументальные пятиметровые «артпромовские» композиции с фотографической точностью «воспевали» современных работяг в процессе их нелегкой работы. «Тема труда сейчас подзабыта, а профессия рабочего – каменщик, плотник, слесарь – не в почете. Для меня, как и для большинства граждан, запах мазута, вид станков, труб – это ностальгические воспоминания о работе, которая делала из мужчины мужчину. Этот проект актуален: нынче днем с огнем не сыщешь хорошего рабочего, зато юристов, торговцев хоть отбавляй. Проект «АртПром» – это мой подарок рабочему классу, к которому я отношусь с уважением», – без тени иронии объяснял Виктор Покиданец.


Последний по времени «индустриальный» проект, «Бригаду», Виктор презентовал в «Карась Галерее» в мае 2010 года. И вот – на смену пропахшим мазутом серым будням среди заводских труб и мужественных мужчин туда же прилетели…. Ну, да, «Аисты». Мир живой природы вдали от городской цивилизации. Новый проект включает до десятка предельно лаконичных работ. Триптих – просто серый забор (полотна лишены подрамников, торчащие нитки холста напоминают щепки). Пара картин – нарочито наивный пейзаж: речка, поросший лесом противоположный ее берег, сине-серое небо на пол-холста. На оставшихся нескольких в сине-сером небе парят бело-серые аисты, свободные, как…  Да как аисты же, неспешно прорезающие небо где-то над украинским полем летом! Аудиодорожку со «звуками вечернего луга» (где квакают лягушки, поют кузнечики, щебечут какие-то пичуги) к живописному ряду «добавили» уже в галерее вместе с галеристом Евгением Карасем.


С более «ранним» Покиданцем «Аистов» роднит некоторый наив и весьма условная фотографичность. А главное – непередаваемое, поистине мистическое ощущение мировой гармонии. Почему, когда смотришь картины, первая мысль – о ней, и отчего, пока находишься в галерее рядом с птицами Покиданца, жизнь кажется такой мирной и уютной, а Божий мир изумительно-прекрасным? Только Бог, наверное, и знает. Но именно это экзистенциальное ощущение, а точнее, целый комплекс зрительских ассоциаций, да еще безусловный живописный талант, и есть, видимо, «своей нотой» художника Виктора Покиданца. Пиши он хоть лампочки, хоть целеустремленных рабочих, хоть… Впрочем, увидим, что будет после аистов. Сам Виктор Покиданец говорит, что тоже этого не знает. А новое десятилетие нового века только началось…

Алла Че

http://alla-che.livejournal.com/118076.html

 

 

 

 

 

Art Ukraine, 27 января, 2011

 

Страх и ненависть в мире информационных технологий


Чудовищно яркие, наваленные, как в одну мусорную кучу, образы людей, брутальные сочетания цветов, логотипы телеканалов… Вся эта до боли знакомая, набившая оскомину чехарда визуального из окружающего нас мира, как в зеркале сконцентрирована на полотнах Винни Реунова. Написанные громадными мазками, несоразмерные лица людей, как бывает, когда слишком близко подойдешь к рекламному щиту, неожиданная плакатная плоскость, – которая не то чтобы ломает перспективу, – возвращает в мир с давно потерянной гармонией пространства. Ведь так устроен мегаполис: реклама, вырванные куски видеорядов, неожиданные и неуместные останки городской реальности, снова реклама…

 

«Прямая трансляция» – это беспрерывная трансляция аудиовизуальной информации в мозг.

 

Другая проблема, с которой работает художник, это означивание звука – вместо звучания. Музыкальная поп-культура при помощи масс-медиа создала отдельную семиосферу, в которой слышимое подменяется видимым. В результате появляются образы, которые означают звук: лицо рок-звезды, обложка диска, название музыкального канала. Они не несут в себе ни одного целостного аудио-высказывания.  Они словно кнопки – отсылки на определенные реальности звучания, которые застряли в памяти. Так Винни Реунов передает постмодерное восприятие. Мы живем в гипертексте, в универсуме цитат и отсылок, не вникая в смыслы и глубину того, что мы видим. Ставим напротив увиденного галочку «знаю» и бежим дальше. В итоге, как при постоянном переключении программ в телевизоре, звуки и образы сливаются в одну безумную какофонию. Перемалываются через мясорубку (на одной из картин – гигантская терка, рядом с типичными анимэ пейзажами, а над ней хентайные девочки, заляпанные пеной из миксера, которая в свою очередь не может не напомнить о скандальных фигурках Такаши Мураками) и дают на выходе взрыв хаоса памяти желаний и страхов.

 

Все это выведено художником в плоскость – никуда не ведущую, абсолютную дисгармонию пропорций и планов. Плоскость, где нет никакой возможности сбежать из мира перепутанных кричащих баннеров, знаков и символов, наваливающихся отовсюду. 

 

Анна Ландихова

 http://www.artukraine.com.ua/articles/267.html

 

 

 

 

 

Корреспондент.net  от 7 декабря, 2010   

 

В Карась Галерее открывается выставка Bondero Большой брат

 

 

8 декабря в киевской Карась Галерее открывается выставка украинского художника Bondero Большой брат.

Вадим Бондаренко, известный в Украине под псевдонимом Bondero, создал свой живописный микс из популярных личностей культурного наследия человечества.

По словам организаторов выставки, стиль нового арт-проекта Bondero можно охарактеризовать как нео-поп. Художник намеренно сформировал иллюзию, будто картины из серии Большой брат воссозданы из несуществующих скульптур.

"Мы живем в такое время, когда практически невозможно успеть за ускоряющимся ритмом жизни, когда границы между государствами стираются и исчезают при помощи компьютерной мыши и Интернета, а понятие приватного пространства становится все более условным. Каждый человек пытается найти свою точку равновесия среди массовых образов, обладающих разной культурной парадигмой. Сталкиваясь между собой, культуры создают новые универсальные образы, приобретающие гипертрофированную форму тотального микса. Что же нас ждет дальше? Анархия или тоталитаризм в стиле Оруэлла?", - рассуждает о выставке Большой брат сам художник.

По его словам, в проекте Большой брат "объективный образ формируется благодаря столкновению различных имиджей и их культурной трансгрессии. Зритель наравне с автором участвует в процессе создания и осмысления картины мира".

 

http://korrespondent.net/showbiz/afisha/1146609-v-karas-galeree-otkryvaetsya-vystavka-bondero-bolshoj-brat

 

 

 

 

 

«Коммерсантъ» № 123 от 22 июня, 2010

Грязный уголок // Проект Дмитрия Корниенко и Юрия Пикуля в "Карась Галерее"

 

 


 

 

Фото: АЛЕКСАНДРА ЯЛОВОГО

                                                                

 

Проектом "Вещи", выставленным нынче в столичной "Карась Галерее", молодые киевские художники Дмитрий Корниенко и Юрий Пикуль решили пропеть оду повседневности и перенесли в выставочное пространство предметы и образы из своей общей мастерской. МАРИЯ ХАЛИЗЕВА попыталась вынести из экспозиции хоть что-нибудь полезное.

 

Проект "Вещи", по мысли куратора выставки Люси Комарницкой, призван нейтрализовать "конфликт между контекстами производства и репрезентации произведения искусства – между средой творческой мастерской и выставочным пространством". Для этого в "Карась Галерею" на время выставки переехала часть художественного беспорядка общей студии Дмитрия Корниенко и Юрия Пикуля. Правда, составители экспозиции были так деликатны, что ничего порочащего репутацию молодых художников в двухкомнатное пространство галереи не попало.

 

Пространство "Карась Галереи" и без всякого современного искусства примечательно: если верить некоторым историческим хроникам, именно в этом доме на Андреевском спуске жил лавочник Прокоп Сирко и его недоблаговоспитанная дочь, фигурировавшие в комедии "За двумя зайцами" Михаила Старицкого. В таком контексте всякий актуальный art piece оказывается очень уместным: он служит обязательным атрибутом быта мещан с претензией, и в этом смысле в мире ничего не изменилось со времен расцвета фламандского натюрморта.

 

В пространстве вещей, перемещенных в галерею из мастерской, нашлось место всякому живописному и пластическому непотребству из категории необязательного. Стены украсили портреты-барельефы, этюды, елка из крупнокалиберных гвоздей, трогательное рондо с изображением розетки, набор вырезанных из мыла статуэток, а также предметная серия с изображением вентиляционных решеток, держателя рулона туалетной бумаги, емкостей из-под моющих средств и искореженных пластиковых бутылок. Из совсем уж философского – небольшой этюд с плавающей в унитазе долькой лимона и портрет магистра Йоды в полный рост на фоне монумента Родины-матери.

 

Если задаться целью вынести с данной выставки что-то полезное, то стоит отметить, что морщины на обеспокоенной судьбами галактики мордочке мудрого элиана рифмуются с морщинами на лице Джека Николсона, чей портрет автор бережно срисовал с обложки старого номера журнала Esquire. Намертво запутав в клубок порожденные проектом мысли, можно, конечно, как советует кураторский текст, вернуться домой и вытереть пыль со стола. Но куда лучше сделать это не после, а вместо посещения этой "органичной легкой летней выставки" чужой реальности, из которой и вычленить-то нечего.

 

http://www.kommersant.ua/doc.html?DocID=1473377

 

 

 

 

 

Афиша №3 (401), 2009

 Таймаут от 3 июля, 2008

 

Рабочий стол. Бондаренко, Покиданец, Кузнецов, Саллер. Живопись

 

Господа художники, вынуждены, как все, ходить в офисы и трудиться всякими там дизайнерами. А заставки в офисных компьютерах их, ­видишь ли, не устраивают. Вот и решили они поизголяться над программным продуктом и нарисовали свое, доморощенное. Каждый в меру своей испорченности.

Ужгородец Роберт Саллер ­любовно выписал розового голенького мальчика с сигареткой, сидящего на синей простыне. Трудновато будет кое-кому с такой заставкой целый долгий день думать о выполнении производственного задания — когда вечером тебя ждет такой симпатяга, розовенький на синем.

У экс-одессита Вадима Бондаренко, живущего ныне в Амстердаме, другое пристрастие — роботы. Кокетливый робот подсел к девушке, сидящей в купальнике у бассейна, и что-то ей втирает. На другой картине — они уже вместе, девушка смущенно краснеет в букет, робот по-хозяйски облапил ее, на заднем плане — две радостные собачки-роботы. Черт его знает, что они там курят в Амстердаме.

 

Молодой самец Сергей Куз­нецов не хочет ни мальчиков, ни роботов — на его мониторе девчонка, задорно пьющая портвейн прямо из горла. Вот это жизнь! Посмотришь на такую заставку — и день пролетит как мгновение. Сергей Кузнецов говорит, что вдохновлялся серией старшего товарища Олега Тистола «ЮБК». Видим мы, чем он вдохновлялся.

 

Большое дело — молодость. Прямота, задор. Бывший «мо­лодой художник Виктор Покиданец» (когда-то считавшийся надеждой постперестроечного поколения) теперь впал в странноватое медитативное состояние. Объектом его медитаций является… патрон для лампочки. Он у него большой, зависший в пространстве, в разных ракурсах. Поколение дворников и сторожей — их трудно понять, им нужно только верить.

 

Завершает список мониторных художников уже не экс-, а реальный одессит Игорь Гусев. Почти точная копия Элвиса Пресли, еще и играет в какой-то рок-группе. В реальной жизни, правда, по всем ухваткам больше похож на бандита с Молдаванки. В душе и живописи яв­ляется тончайшим поэтом. Гусев широким флейцем замазал большой холст — создал такой волнующий рукотворностью фон, крупным шрифтом написал поверху Adobe Photoshop и пририсовал сбоку восторженный глаз мальчика. Чуть дальше — море, кораблик. Откроешь монитор карманный, увидишь кораблик дальних стран…

 

Кураторски объединил лакировщиков мониторов Сергей Гусев — тот самый, который любит пьющих из горла девчонок. У него всегда свежие кураторс­кие идеи. Перед этим он собирал б/у женские трусы звезд эстрады и делал из них «инсталляцию».

 

http://kievgallery.com.ua/showpage4.html

 

 

 

 

 

 «Коммерсантъ» № 88 от 29 мая, 2008

 

Художник фигурально выразился // Алексей Аполлонов в Карась галерее


Начинавший 15 лет назад с абстрактных полотен художник Алексей Аполлонов уже второй свой цикл посвящает фигуративной живописи. Его выставка "Фигуратив-2" в киевской Карась галерее позволяет расширить устоявшееся представление о современном искусстве.

 

Современное украинское искусство имеет недобрую репутацию: эпатаж, перверсии, провокативность не оставляют, казалось бы, места "чувствам добрым", которые так много значат для Алексея Аполлонова – художника, который сам себя так и называет: "незлой". Одноклассник, сокурсник и просто современник многих лидеров отечественного постмодернизма, Аполлонов, однако, пошел другим путем. Сначала он учился в художественной студии такого выдающегося мастера украинского модерна, как Виктор Зарецкий, а затем, уже в стенах Киевского государственного художественного института, в мастерской монументальной живописи академика Виктора Шаталина, столпа соцреализма. Тем не менее Алексей Аполлонов сумел избежать ловушек подражательства на пути к обретению творческой индивидуальности. Отдав посильную дань нефигуративной живописи – в его художественной биографии имеется даже полноценный "Абстрактный цикл", написанный более 15 лет тому назад,– художник сделал ставку прежде всего на упругую материальную форму. Разумеется, человеческую.

 

Между тем 17 картин Аполлонова (написанных этой весной), которые представлены в галерее "Ателье 'Карась'", менее всего соотносятся с реалистическим направлением в искусстве. Антропологические данные персонажей лишь намекают на суть изображаемой ситуации. Автора отношения между его "героями" мало интересуют. О том, что происходит на его полотнах, можно только догадываться. Очевидно одно: это не конфликт, а, наоборот, выражение дружеских чувств – поцелуи, объятия, игра. Энергия взаимного притяжения персонажей Аполлонова делает ненужной конкретику ситуации. Впрочем, кое-где проглядывает знакомый мотив "матери с младенцем" или семейная прогулка на лоне природы. В отличие от "Фигуратива-1", несколько лет тому назад показанного в галерее "RA", природное окружение в "Фигуративе-2" не играет столь заметной роли, а зачастую и вовсе отсутствует.

 

По словам автора, свои последние работы он писал на основе набросков, сделанных "сидя на пляже, с его тысячами бесплатных натурщиков". Садово-парковая среда, временами выплескиваясь условной зеленью фона (в большинстве работ этого цикла и его нет – тем более что половина экспонатов создана в графическом ключе, где фон просто необязателен), присутствует в пластике персонажей Аполлонова, которые предаются безделью. Но художник, в отличие от своих персонажей, не нежится на солнышке. Его линия чурается лени, напряженно нанося на плоскости холста клубки тел, не давая при этом человеческим формам застыть – штрих словно имитирует процесс рождения образа. Либо же намечает последующие состояния персонажей в пространстве. То, чего может и не быть, но могло бы случиться. Не случайно Алексей Аполлонов не скрывает, как близок ему метод джазовой импровизации. Музыки, которой увлекались и увлекаются поколения отечественных художников, посвящая джазу отдельные картины и целые серии.

 

Помимо всего прочего в "Фигуративе-2" отразился типично киевский мотив "высокой праздности". "В парках Киева понимаешь, что с тобой ничего не произойдет,– говорит одесский художник Сергей Ануфриев, давно осевший в Москве.– Такое пространство самим своим устройством корректирует человеческое поведение. В нем трудно быть криминальным: оно, с одной стороны, не расслабляет, а с другой – не напрягает. Здесь человек действительно отдыхает. Однако этот отдых не имеет характера массового гуляния, карнавала. Это места приватного отдыха".

Кирилл Леонтьев

http://www.kommersant.ua/doc.html?DocID=897479&IssueId=46933

 

 

 

 

 

 

«Главред», от 15 сентября, 2006

 

Галерист Евгений Карась: «Украина – культурная колония»

 

Сегодня в Киеве открывается Центр современного искусства. Это первый и пока единственный шаг Украины в мировое культурное пространство. Как скоро мы станем его частью – об этом беседуем с галеристом Евгением Карасем.

 

С ним мы встретились в его галереи на Андреевском спуске. На круглом столе - сухой бессмертник и… каталог работ современных украинских художников. Забавный натюрморт!

Карась Галерея  – это всего лишь две небольшие комнаты. Но если учесть, что в нашей стране изобразительное искусство не так популярно, как скажем, поп-музыка, то по двум выставочным залам можно вполне судить о тенденциях современной живописи. Ведь в них не бывает случайных имен. Эта галеря, можно сказать, диктует художественную моду. Как отбирает работы Евгений – другой вопрос. Но то, что он долгие годы неустанно и терпеливо старается показывать людям искусство высшей пробы – радует. Кто-то даже как-то сказал: «Он пытается посадить экзотические цветы на сельском огороде».

Евгений считает, что Украина стоит на пороге гуманитарной катастрофы. И мы не можем удержать в своей стране тех, кто мог бы принести ей славу.

«Быть хорошим галеристом очень сложно»

- Евгений, вы сами что-то коллекционируете?
- Уже года три-четыре собираю украинскую сельскую живопись. Наверно, работ пятьсот наберется.

- А где же все это храните?
- Храню… Там же, где и все наши коллекционеры. Ни у кого из нас нет специального места. И это одна из очередных проблем нашего государства. Есть люди, которые коллекционируют значащие для искусства вещи, настоящие культурные явления, а хранят их где попало. Во всех странах, даже в России, есть музеи частных коллекций. В них можно сдать произведения на сохранение, экспозицию, формирования выставок и аналитику. В нашей стране такое, к сожалению, невозможно.

- Вы из династии художников?
- Да, практически все в моей семье, если не художники, то работают в сфере культуры – режиссеры, театральные эксперты и т.д. Мой дед – известный армянский художник. Кстати, он дружил с великим Сарьяном. Мама и папа занимались керамикой, большими монументальными работами, витражами, мозаикой. Так что я рос в творческой атмосфере.

- Значит, у вас не было выбора, чем заниматься…
- В принципе, нет. Это уже в более сознательном возрасте меня бросало из стороны в сторону – то я хотел быть режиссером, то психологом, то философом. Но это, наверное, обычные юношеские сомнения. Я учился у частных преподавателей, в художественной школе. Но многое я взял, безусловно, из семьи. В 1989 окончил Львовский институт прикладного и декоративного искусства. Позднее моим родителям дали творческую мастерскую на Андреевском спуске. Мы решили, что Андреевский спуск – это уникальное место, и делать тут закрытую студию не правильно. Тогда важнее было демонстрировать художественные явления и, с творческой точки зрения, заниматься кураторской деятельностью.

- В 1995-м, когда вы открывали свою галерею, было сложно работать?
-
Сложно всегда. Вопрос в том, чем ты хочешь заниматься. Не секрет, галерея сейчас не совсем прибыльное дело. Хотя… Вот, например, можно заниматься поп-культурой или пейзажами, натюрмортами – всем тем, что продается на Андреевском спуске или салонным, коммерческим искусством – работами на высоком профессиональном уровне, но без художественной идеологии. Понимаете, есть разные уровни искусства. Мы решили посвятить себя современному, так называемому «актуальному» искусству. Именно оно отображает амплитуду украинских творческих идей. И теперь каждая наша выставка – некое культурное явление. Перед тем как выставить мастера у нас в галерее, мы очень детально изучаем художника. У нас уже серьезная база данных. Мы создали Ассоциацию деятелей современного искусства Украины, уникальный Арт-портал.

- Сейчас появляется много галерей, но они как появляются, так и исчезают. Почему это происходит?
-
Да, баланс найти очень сложно. Как появляются галереи?.. Очень часто или владелец какого-то помещения хочет начать красивый бизнес, или жена какого-то богатого предпринимателя хочет заняться приятной публичной деятельностью. А поскольку это действительно красиво – выставки, презентации, общение, эстетика – такая работа притягивает. И особенно женщин. Но на самом деле, быть хорошим галеристом очень сложно. И галереи, которые так открываются, часто исчезают в течение одного года. Они или закрываются, или, например, переориентируются в магазины шуб. Таких примеров множество. Так, каждый год открывается одна-две галереи, и каждый год одна-две закрываются. Только вот открывают они свои двери шумно, а закрывают тихо.

- Но есть же галереи, которые открылись ни год и ни два назад и в которых выставляться престижно?
-
Их немного. Если мы говорим о музейном уровне современного искусства, то таких галерей буквально пять-семь. Это: «Л-Арт», «Ra», «Цех», «Центр современного искусства» (основанный Дж. Соросом). Также выставляют достойных художников «36», «Триптих», «Ирэна» и «Тадзио». Однако в регионах таких галерей вообще нет. В Харькове можно говорить о Муниципальной галерее («Тумасян»). А во Львове – это «Дзига».

- Так мало?
-
Опять-таки, все упирается в государственную культурную политику. Точнее, в отсутствие таковой. В нашем государстве гуманитарное развитие человека – не приоритетное направление. Об этом даже стараются не говорить. Да, у нас любят рассуждать на тему духовности. И чем дальше, тем меньше. Причем, о духовности говорят только тогда, когда хотят получить какие-то абсолютно другие дивиденды, скажем, политические.

 

«У нас исторически так сложилось, что к власти приходят люди с сельским менталитетом»


- Когда в 2000-м вы были советником министра культуры, то говорили, что необходима серьезная культурная позиция государства. Сегодня, на ваш взгляд, ничего не поменялось и не наблюдается никаких свежих импульсов?
- Абсолютно никаких! У нас в стране серьезный кризис надежд и ожиданий. Я думаю, любой интеллектуальный человек это понимает и чувствует. Были большие надежды после оранжевой революции, но они так и не осуществились. К сожалению, до сих пор, к формированию культурной политики не подключены профессионалы.

- А если сейчас вас позовут в министерство, пойдете?
-
Не позовут. У нас звать-то и некому. Никому это не надо. Даже если говорить о Национальном Совете по вопросам культуры и духовности при Президенте, то это яркий пример непонимания того, что происходит и что надо делать. Посудите сами, в этот Совет пригласили министра культуры, вице-премьера по гуманитарным вопросам, руководителей творческих союзов, руководителя комитета Верховной Рады. То есть, пригласили всю номенклатуру! А это полный нонсенс. Полная профанация понимания того, что такое культура. Ну да, для отвода глаз пригласили Забужко и Андруховича. Наверное, можно назвать еще одну-две фамилии. Но этого же мало!

- А когда вы шли в Минкульт, то надеялись что-то изменить?
-
Да, надеялся. От него мне ничего не нужно было. Когда я пришел в Министерство культуры, то принес с собой все: от компьютера до кофеварки в приемную. Я не стремился к карьерному росту. При мне были приняты решения, которые могли бы повлиять на развитие культуры. Указы подписаны, но к величайшему сожалению, совершенно не работают. Это никому не нужно. В той системе было не нужным, и в этой, я думаю, аналогично. Знаете, а ведь до сих пор министр культуры – человек из провинции и с провинциальным менталитетом, которого иногда называют… «директором могилы Шевченко». Он жил в среде, где кроме музеев ничего нет. Так же смешно было назначить министром культуры эстрадную певицу… Сегодня в культуре такое множество проблем, и нужно быть на высоком уровне, чтобы понимать происходящие процессы, нужно иметь вкус, серьезную эстетическую амплитуду. Но у нас в стране такие кадровые профанации происходят практически на всех уровнях власти. Но радует то, что это не мешает, несмотря ни на что, интеллектуальным людям развиваться. К счастью, у нас есть высокого уровня композиторы, исполнители, писатели, режиссеры. Их единицы, но они есть! Они потихоньку «вытесняются» из страны, Украина продолжает терять интеллектуальный потенциал – люди массово выезжают в Россию.

- Почему же Россия их принимает, а Украина так легко отдает?
-
Только Москве за один год, если брать лишь художественные события, происходит Арт-Москва, Арт-салон, Арт-манеж, месяц фотографии – фотобиеннале, и биеннале современного искусства. И каждое из этих событий чрезвычайно масштабное, и проходит на высоком профессиональном уровне. В Киеве нет не то чтобы ни одного подобного события, я уже не говорю о событиях московского уровня, но даже намека, что оно необходимо. Киев – последняя европейская столица, в которой нет государственного центра современного искусства. И поэтому ярким художникам, которые появляются у нас, тут просто нечего делать. Они никому не нужны. Но их с удовольствием принимают европейские инфраструктуры. Вот и уезжают от нас композиторы и режиссеры. Мы потеряли Атиллу Виднянского, Андрея Жолдака. Троицкий уже фактически одной ногой в Европе. А это лучшие из лучших! Я могу перечислять и перечислять художников… Сергей Братков, Владимир Кожухарь… У нас есть молодая звезда – Сергей Чайка – гиперталантливый и чрезвычайно перспективный художник. Но он уже тоже переехал в Москву. Не переезжают разве что литераторы, которые связаны с языком… Я, вообще, удивляюсь… Нет, уже ничему не удивляюсь! (смеется).

 

«В своей галерее я не выставляю кумовей, родственников, друзей и партнеров по бизнесу»

- Если у нас в стране, с ваших слов, профессиональные и талантливые художники никому не нужны и у них здесь нет возможности развиваться, то как же тогда формируются цены на картины современных авторов?
- Цены зависят от рыночного спроса и от рейтинга художника. Рейтинг создают зарубежные авторитетные инфраструктуры – музеи, издательства и центры современного искусства. И если мы думаем о серьезном искусстве, то продажа работ художника на коммерческих аукционах ни о чем не говорит. Это коммерческие художники создают себе цену за счет коммерческой привлекательности. Есть же такой феномен, абсолютно уникальный, как Евгения Гапчинская. Ее картины пользуются фантастическим спросом. Хотя к искусству это не имеет никакого отношения. Это только творчество.

- Есть такое утверждение, что цена зависит от внешнего «вида» покупателя…
- Это у непорядочных консультантов и непорядочных дилеров. Цена может колебаться в разумных пределах на отдельные работы. Это связано в первую очередь с тем, напечатана ли данная работа в каталоге или нет. Работа может быть ключевой в определенной серии, или в каком-то проекте. Но цена однозначно не может колебаться в зависимости от финансовых ресурсов клиента.

- Однако цены на современное искусство с каждым годом растут?
-
За последние десять лет цены выросли буквально в десять раз. Но наши цены еще значительно отличаются даже от российских. Если в Киеве картины первых трех десятков художников стоят от трех до пятнадцати тысяч долларов, то в Москве на произведения первого ряда художников диапазон цен - от двадцати пяти до ста тысяч... Можно спрогнозировать, что и у нас с открытием музея современного искусства цены тоже могли бы поползти вверх. Рынок современного искусства с инвестиционной точки зрения самый привлекательный.

- 15 сентября в Киеве откроется Центр современного искусства Виктора Пинчука. Это событие как-то повлияет на украинское культурное пространство?

- Нюансов я не знаю – я не директор. Но по моей информации, все будет происходить на высоком уровне. Поскольку там сейчас работает Николя Бурие – один из самых сильных кураторов в мире. Я думаю, этот Центр войдет в международную сеть и будет презентационным для международного культурного сообщества. Потому как сейчас международным экспертам некуда стучаться в Украине, а с открытием Центра Пинчука можно будет получить информацию о современном искусстве. До его открытия Украина – культурная колония, а вся информация о современном искусстве идет через Москву. Кроме того, Центр будет формировать и развивать теоретиков. А это очень важно.

- Современный покупатель – кто он?
-
Это предприниматель. Как правило, от 25 до 50 лет. Он имеет внутреннюю свободу и серьезные культурные амбиции.

- И еще он уверен, что покупать произведения искусства – модно…
- Можно и так сказать. Профессионально разбираться в искусстве наши коллекционеры еще не могут. Но есть примеры, когда человек коллекционирует лет десять-пятнадцать и в этом периоде уже приблизительно может ориентироваться. Но это единичные случаи.

- По вашим наблюдениям, много людей ходит в галереи? Возможно, с каждым годом их становится все больше?..
-
Никакой динамики нет. У нас люди ходят на футбол или на выступления российских эстрадных звезд. Потому что это – государственная политика. В России иная госполитика. Там на последнюю Арт-Москву, которая проходила в центральном Доме художника, билет стоил на наши деньги двадцать гривень. И чтобы попасть на выставку, в очереди надо было простоять два-три часа. И люди стояли!

- Как думаете, когда-то культура станет рядом с политикой, экономикой?
-
К власти, прежде всего, должны придти другие люди. У нас исторически так сложилось, что к власти приходят люди с сельским менталитетом. Сейчас в столицу впервые пришел городской человек. Но я ничего не могу сказать о его культурном уровне. До этого городом руководили селяне со своим пониманием уровня красоты и эстетики. Это исторический факт. А для того, чтобы в культуре что-то изменилось, необходимо, чтобы пришли люди с минимальным эстетическим уровнем. Надеюсь, это через лет пять произойдет. Сегодняшняя, так называемая политическая элита, не вызывает особых надежд. Но надо терпеливо ждать ротаций. Для начала, на уровне поколений, потом на уровне идей.

- Вас не удивляет то, что люди часто отдают предпочтения политическим ток-шоу, нежели, например, театру?
-
Вы знаете, наши люди, ровно, как и не наши, извините за сравнение – бараны. Куда их поведешь, туда они и пойдут – футбол, эстраду, возможно, театр…

- Говорят, вы в своей галереи выставляете самых сильных художников?
-
Мы стараемся показать лучших. Но их, к сожалению, не много. Нам очень важно показывать новые имена, впрыскивать новые идеи. За годы работы я уже знаю, например, что в Харькове сильные дизайнеры, график Павел Маков, из живописцев там практически никого нет. Я имею в виду мастеров того уровня, который интересует нас. Во Львове самые сильные – это Андрей Сагайдаковский, Василь Бажай и Игорь Янович. Досадно, но и молодых художников высокого уровня появляется очень мало. А если и появляются, то они куда-то исчезают. Отыскать новое яркое имя сейчас так сложно.

- Как можно попасть к вам в галерею?
-
Очень просто. Нужно быть очень талантливым.

- Но каким-то же образом вы отбираете работы?
-
Раньше мы готовили выставочные планы. Это было важно, когда нужно было сформировать художественную элиту. В конце 80-х художники между собой находились в идеологических конфликтах, с точки зрения творческих противоречий. На одной выставке нельзя было увидеть концептуалистов и пластиков. Поверьте, это было очень серьезно. Мы, составив план действий, брали представителей из каждого направления и выставляли у себя. Сейчас уже планы не нужны. Для нас важнее показывать свежие сформированные проекты. Это не должна быть выставка фамилий, это должна быть выставка проектов.

- Эти проекты должны нравиться лично вам?
-
Поймите меня правильно, чем отличается моя культурная политика от политики руководства страны – независимо от моих отношений, я не выставляю своих кумовей, родственников, друзей и партнеров по бизнесу. Мои личные отношения с художниками не имеют никакого значения. Я выбираю проект. Интересный проект!

- Вы никогда не задумывались над тем, чтобы читать курсы?
- Если бы это кому-нибудь было нужно…

- Почему же так пессимистично?
-
У нас образование, сами знаете, в каком состоянии… В стране есть специалисты-практики, в том числе и я, которые абсолютно бесплатно читали бы лекции. Но нашим деятелем образования это не нужно.

Наталия Катриченко

http://glavred.info/archive/2006/09/15/122602-8.html

 

 

"Україна молода" от 14.04.2005

 


    На дірявому українському арт-ринку галерея «Ательє Карась» — така ж екзотика, як декоративна квітка на сільському городі. Художні галереї, які виставляють сучасне мистецтво, з'являються щороку і... швидко зникають. А дві невеликі білі кімнати з каміном при вході на Андріївському узвозі, 22 а, стоять уже більше десяти років. І в робочі дні вхідний дзвіночок розривається від «крику». Євген Карась, власник «Ательє...», не виставляє випадкових імен, і бажаючі подивитися максимально точний зріз сучасного українського мистецтва ідуть сюди, як в арт-Мекку.


    Сама особистість Євгена Карася викликає подив і захоплення. Адже це зараз стало модно говорити про contemporary art. Але до цього часу багато китів сучасного мистецтва виїхали з України. Наприклад, Ілля Чичкан поїхав після того, як повернувся з виставки в Німеччині і побачив свої валізи під дверима власної мансарди (там уже був офіс приватної фірми).
    У таких умовах Євген Карась терпляче й цілеспрямовано творив осередки contemporary art — Асоціацію діячів сучасного мистецтва та інтернет-портал «Сучасне мистецтво України». У 2000-му залишив свій галерейний бізнес і пішов на ставку 250 гривень — радником міністра культури з образотворчого мистецтва. Місяць тому він одним із перших написав відкритого листа до Оксани Білозір, в якому не побоявся сказати, що перелік художників, який запропонували до відбору на Венеціанське бієнале — 2005, неповний. Художники несучасні. Що картини до відбору взагалі не відповідають рівню високої венеціанської події, до складу журі входять люди, які не займаються contemporary art. Нема самої концепції відбору. Що король, пардон, голий.
    По тому Оксана Володимирівна запросила трьох, на її думку, найвпливовіших і найзірковіших фахівців contemporary art, щоб вони допомогли їй створити Громадську раду з питань сучасного мистецтва, а також обговорити концепцію державного Центру сучасного мистецтва, який за рік зведуть у столиці. Разом з Олександром Ройтбурдом та Тіберієм Сільваші таке запрошення отримав і Євген Карась.
 
«Я — напівпродукт батьківської мрії»
    - Євгене, галеристом ви, як розумію, не народились?
    - У мене в родині всі художники. Дід по маминій лінії — відомий вірменський художник Лівханян. Я — напівпродукт батьківської мрії, бо мої батьки вірили, що я теж писатиму картини, а вийшов галерист.
    До нас додому приходило багато відомих людей. І батьки, на відміну від більшості дорослих, не відправляли мене спати. Так я завжди був у вирі філософських роздумів про мистецтво. Бабуся, яка прожила до 93 років, була членом ВТО, займалась театром із 20-х років і жила в Москві. Тато й мама весь час відправляли мене в Москву до бабусі, щоб я ходив по музеях. Віддали в художню школу, потім у Львівський інститут. Це був вибір батьків. А в мене вибору взагалі не було: всю юність думав, що я художник.


    - З чого почалася галерея «Ательє Карась»?
    - На початку 1990-х тут стояла творча майстерня батьків. Але давно відчувалася потреба в майданчику для мистецької комунікації. Мені було дуже складно, адже я завжди мріяв про кар'єру художника, як кажуть, талановитий студент. Страшенно захоплювався керамікою, мріяв зробити щось незвичне. На сімейній раді вирішили, що галереєю займатимусь я. Нелегко перелаштуватись iз мистецького способу мислення на образ мислення галериста. Митець занурений у свої переживання, а галерист має думати ще й про арт-ринок.


    - Наскільки важко було починати?
    - Важко й продовжувати. Ніщо не сприяє роботі галериста, крім самої роботи. Починав з нуля. Мене ніхто не знав. Більше того, і я нікого не знав. Почав збирати базу даних. До слова, на сьогодні наша галерея — одна з найбільших мистецьких баз даних в Україні. Спочатку знаходив цікавих людей. Мріяв познайомитись чи поспілкуватися з якимось з українських художників. Проте за пару років відомі майстри самі приносили свої роботи.


    - Чим ви їх «взяли»?
    - Художник високого рівня обирає галереї за двома критеріями. Перший — галерею оцінюють не по найкращому художнику, а по найгіршому. Має бути однаковий рівень художників, які в ній виставляються. Другий — наскільки зручно працювати з самим галеристом (його порядність, як він розуміє мистецтво)...


    - У 2000-му, через п'ять років після появи на арт-ринку «Ательє Карась», вас уже запросили бути радником Міністра культури і мистецтв України з питань образотворчого мистецтва.
    - Це припало саме на прем'єрство Ющенка, коли Ступка був міністром, а Жулинський — віце-прем'єром. Усі говорили про адміністративну реформу. Ющенко хотів щось зробити. Але за тієї зашореної влади це було неможливо. Ющенко не мав кадрових важелів...


    - Чому ж ви рік працювали, адже бачили, що не йдеться на краще?
    - Я місяць знаходив собі місце на роботі, знайомився зі службами, і ще декілька входив у систему. Неможливо було зрозуміти, чим займається конкретна людина і за що вона відповідає. Для того, щоб знайти якийсь документ, треба було йти до чийогось кабінету. Там його судомно починали шукати в шухляді, а потім повідомляли, що дадуть на десять хвилин, та й то лише для ксерокопії. Розумієте, так працювати неможливо! Я розробив наказ про електронізацію Міністерства культури. Цей наказ підписаний міністром, і досі є. Електронізація — це коли кожна особа, яка працює в міністерстві, має в електронному вигляді свою скриню, де визначенi коло її обов'язків, план роботи і документи. У цю скриньку кожен співробітник може зайти і взяти потрібну інформацію. Наказ був підписаний, але не працював, бо робота міністерства одразу ставала прозорою. Це — як золоту рибку кинути в болото. І тоді я пішов iз міністерства.


«Держава не має підтримувати Поплавського, Зіброва, навіть «Океан Ельзи»
    - Оксана Білозір, як відомо, запропонувала вам місце у майбутній Громадській раді з проблем сучасного мистецтва...
    - Так, туди входитимуть ще Ройтбурд, Сільваші, Соловйов, Вишеславський, думаю, запропоную ще кількох митців. Найголовніше — створити раду, яка б не просто моніторила громадську думку, а й визначала, які вагомі кроки треба зробити в законодавстві. Рада мусить опікуватися всіма проблемами contemporary art. Крім структури, треба, щоб у раді був нормальний кадровий склад. Всі питання сучасного мистецтва мають вирішувати професіонали. Тому фахівці ради мають впливати на кадрову політику, міжнародні та внутрішні проекти.
  

   - У Мінкульті як структурна одиниця з'явиться сектор contemporary art. Ви будете одним із небагатьох, хто розроблятиме концепцію державного Центру сучасного мистецтва...
   - Я впевнений, коли Оксана Володимирівна йшла на посаду міністра культури і мистецтв, вона не думала, що це буде настільки важко. Навіть за цієї влади неможливо в заіржавілий механізм поставити новий мотор. Але при вирішенні мистецьких проблем уперше залучають фахівців. І це великий поступ.
    Основою серйозного арт-ринку є культурна позиція держави. Іншими словами, якісна інфраструктура — центри, музеї, експертні ради, фахівці. У нас працюють дві інституції з назвою сучасного мистецтва. Перша — Центр сучасного мистецтва при НаУКМА та Інститут проблем сучасного мистецтва. ЦСМ при НаУКМА з огляду на те, що показує, найпрогресивніший. Але він регресивний або навіть відверто шкідливий по суті. ЦСМ за історію своєї діяльності «з'їв» не один мільйон доларів. Бо починався з бюджету $ 350 тис. на рік. Приміщення Центр дістає безкоштовно, має купу спонсорів і приймає оплату за міжнародні проекти посольств. За таких умов він не створив ні демонстративної системи українського мистецтва, ні його бази даних. Жодного монументального дослідження, жодного альбому. Інститут проблем сучаcного мистецтва так само нічого не робить. Тобто є дві структури, які так чи інакше беруть участь у процесі, але назви яких не відповідають їхнім функціям.
    Тому майбутній Державний центр сучасного мистецтва займатиметься тим, чим займаються центри сучасного мистецтва в усьому світі, — буде полігоном для сучасних культурних ідеологій, які несе в собі кожен художник. Але про концепцію нічого не говоритиму: вона тільки розробляється.


    - Чи це поширена практика, коли на contemporary art, що експлуатує фізичні та психічні вади людей, фашистські символи, збочення, держава виділяє кошти, більше того, культивує і всіляко підтримує?
    - Якщо хірург робить операцію і з хворого витікає кров за державний кошт, то це — злочин? Треба розуміти: сучасне мистецтво не обов'язково комфортне, приємне і зрозуміле. Воно нічого не винне ні суспільству, ні державі. Воно цінне вже тим, що існує. В усіх європейських країнах тільки так. А що держава точно не має робити — це підтримувати комерційне мистецтво, попсову культуру, яка сама на себе заробляє гроші: Поплавського, Зіброва, навіть «Океан Ельзи». Треба піднімати те, що не може бути комерційним товаром, — складне експериментальне мистецтво. На українському культурному грунті паразитує весь світ. Є величезна кількість українських художників, на яких побудовані стратегії провідних галерей.
    Борис Михайлов, харківська зірка першої величини, найрозкрученіший художник, десять чи п'ятнадцять років живе в Мюнхені. Киянин Костянтин Акінша — член редколегії журналу «Арт-ньюс». Сергій Братков живе п'ять років у Москві й представляє Росію на міжнародних подіях. Кулик... я вже не кажу, що найвідоміший російський художник Ілля Кабаков — мегазірка російського мистецтва, яка представляє московський концептуалізм — із Дніпропетровська. Я вже не говорю, що Енді Ворхол ( Андрій Воргола) — українець.
Величезна кількість сучасних українських режисерів виїхала за кордон, Богомазов один лишився, і хтозна, чи надовго. Так ми розпорошуємо свій потенціал, це недолік інфраструктури.
    Зараз сформувався активний прошарок молодих художників 25—30 років, чого не було раніше — ми спостерігаємо виникнення нового покоління художників. І попри те, що нема можливості, вони розвиваються. Але скоро їх може тут не бути. За інтелектуальний потенціал треба боротися. Треба, щоб до нас повернулися всі вагони художників.
 

   - А це можливо?
    - Можливо. Треба просто знати, за що боротися. Причому треба повертати не тільки художників, а й спортсменів, науковців. Ізраїлю чи Америці вигідно, щоб в іншій країні виростили спеціаліста, а коли цей спеціаліст набуде професійної ваги, вони, не вкладаючи гроші в памперси, дитячий садок, соціальні проблеми, освіту, беруть його до себе. Країні вигідно збирати вершки, а не навпаки, вкладати гроші в людину, щоб потім вона поїхала в Москву. Тому Україні, по-перше, треба створити умови, щоб з'являлись нові кабакови, ворхоли, архипенки та малевичі, по-друге, треба створити умови, щоб вони звідси не виїжджали. І тоді все налагодиться.

 

«Якби я був двірником, і в цьому знайшов би щось цікаве та філософське»
    - Чи не набридає така робота — недосипати ночами, зважуватись на зарплатню 250 гривень і замість позитивного результату отримувати ще більші проблеми?
    - Галерея — найцікавіший бізнес. З одного боку, я можу піти додому об одинадцятій чи дванадцятій. А раніше взагалі тут ночував, бо хотів підняти галерею. З іншого — це свято, презентації, виставки, знайомства з найцікавішими в Україні відомими людьми, художниками, музикантами, літераторами.
    - Але родичам, мабуть, хотілось би вас частіше бачити? Ось зараз, наприклад, дев'ятнадцята, а ви ще на роботі!?
    - У мене немає начальників. Але скільки я вкладу в цю справу, стільки цієї справи і буде. Мій час дуже пов'язаний з рівнем галереї. А ще я дуже багато займаюся громадською діяльністю. І щоб якось збалансувати ці дві справи, потрібно багато працювати. Звісно, всі близькі люди — діти, дружина, батьки, — дорікають, що мене дуже мало бачать. Надто діти — дівчинка і хлопчик, вони надто маленькі, і тата їм не вистачає.


   - Скільки їм рочків?
   - 4 і 5... ой, ні, вже 5 і 6 (сміється). Загалом же я щасливий, що став галеристом. Але навіть якби я був двірником, і там знайшов би щось цікаве і філософське. З мого особистого досвіду: якщо творча людина сильна, то вона буде сильною в усьому — в малярстві, в поезії, музиці. Рівень діяльності насправді — рівень мислення.


    - У вас нюх на талановитих людей. Це вроджене чи набуте?
    - Моя робота полягає в тому, щоб наблизитись до найбільш точного естетичного виміру. Намагаєшся відрізнити добре від поганого. Краще від найкращого. А це — і стоси книжок, і розмови з мистецтвознавцями та художниками. Є коло художників, думку яких я дуже ціную. Часто спілкуюсь про мистецтво з Тістолом, Животковим, Сільвашi, Ройтбурдом. Тобто про мистецтво спілкуватися намагаюсь із усіма. Але є певне коло людей, до яких я дзвоню спеціально, щоб дізнатися їхню думку.


    - Коли ви знайомитеся з художником, як найчастіше це відбувається?
    - Перед тим треба побачити багато його матеріалів, щоб зрозуміти, хто він. Були такі випадки: я бачив роботи, і вони мене захопили. Згодом оглянув ширший матеріал, і все бажання знайомитися відпало.


    - А якщо при знайомстві виникає якийсь емоційний бар'єр? Скажімо, роботи розкішні, а спілкуватися з людиною ви не можете?
    - У галериста такого не може бути. Для мене людина — це її робота. Якщо роботи будуть цікаві, то мені людина апріорі вже сподобалася, яка б вона не була. Я вже буду її поважати. В мистецтві є такі ступені. Перший — коли художник знаходить свою мову та мистецьку ідеологію. Другий, найвищий ступінь: коли художник уже знайшов свою мову, і в той же час розвиває ідеологію. Небагато художників можуть зійти на перший ступінь. А для того щоб стати професіоналом найвищого гатунку... В нас тільки офіційних художників, які входять до НСХУ — близько 4000. З них більш-менш високого рівня — художників 100—150. А найкращих — їх 30—50. Уявляєте, наскільки складно бути кращим?!


   - Чи є у вас якісь ідеали у мистецтві, на кого ви орієнтуєтесь?
   - Я не знайомий з досвідом європейської галерейної діяльності. За ситуації нерозвинутого арт-ринку важко знайти якісь мистецькі ідеали в Україні. Щодо ідеалів серед художників, у мене теж нема ніяких уподобань, бо я професіонал. Як я можу ставити на якісь там щаблі Мікеланджело, Врубеля, Сєрова?
    Літературу не встигаю читати навіть професійну — огляди публікацій, твори з арт-менеджменту. Заздрю тим людям, які мають час читати.
    Знаю багато театральних вистав пострадянського простору — Някрошюса, Стуруа, Любімова, кращі спектаклі Таганки. Можете сміятися, але не знаю сучасного театру, наприклад ніколи не бачив Віднянського. Мені цікаві Жолдак і Троїцький, я їх бачив і можу про них говорити. Мені подобається дещо з того, що робить Богомазов. З останніх подій — Гришковець. Це були сильні враження за останні 5 років.
    Абсолютно не переварюю попсу. З українських виконавців дружу з Олегом Скрипкою, мені дуже подобається те, що він робить. Подобаються деякі речі, які робить Фома з «Мандрів». Подобається майже все, що роблять «Божичі», «Древо» і «Дахабраха».
    Люблю хороший джаз, ходити на театральні події. Люблю хороше мистецтво. Нещодавно був на Гідоні Кремері, ходив дивитися французький балет.


    - Ви виглядаєте, як людина, яка прокручує собі в голові бізнесові ходи і ніколи не дозволяє собі чогось зайвого...
    - Люблю все зайве. Найбільше люблю нетверезий стан. Але потрапляю в нього, на жаль, надзвичайно рідко.

 

Аліна Стрижак

http://www.umoloda.kiev.ua/number/408/164/14729/